next perv

Лея Гольдберг. Избранные стихи



Сегодня, 15 января, исполняется пятьдесят лет со дня смерти Леи Гольдберг (1911, Кенигсберг — 1970, Иерусалим), поэтесса, литературоведа и критика, классика израильской литературы.

Произведения Гольдберг неоднократно переводились на русский язык. Предлагаем читателям несколько стихотворений.

ЭЛУЛ В ГАЛИЛЕЕ
Перевод Я. Хромченко

I

На сто молчаний слез мне недостало.

Вершины гор. Безмолвие вокруг…

Среди колючек мы брели устало

Под ветром, устремившимся на юг.

Лишь на распутье — старая маслина,

С корней до серебрящейся вершины

Печально-одинокая, как ты.

Трепещут на ветру ее седины…

Среди шипов спускался путь наш длинный —

До полной темноты.

II

Средь желтых гор осенней Галилеи,

Сухой элул еще не перейдя,

Когда из трещин выползают змеи

И, извиваясь немо, ждут дождя, —

Как жажду доброты твоей в печали,

Как дорожу сочувствием твоим!

Смотри: деревья от плодов устали,

И мы, усталые, подобны им.

 

О ЧЕТЫРЕХ СЫНОВЬЯХ
Перевод Е. Аксельрод

Четыре сына. Пасхальная агада с иллюстрациями Зеева Рабана

1. Сын, неспособный задать вопрос

Сказал неспособный задать вопрос:

И на сей раз, отец, пощади,

Мою душу, где ад кромешный пророс,

От гнева и зла огради.

Ибо нет для ада ни слов, ни слез,

Ибо нет для смерти имен.

А я, неспособный задать вопрос,

Семикратно речи лишен.

Ибо мне суждены были петли путей,

Не отрада, не мир — но мгла.

Было велено мне видеть муки детей,

Перешагивать их тела.

Ибо всадников плети глаза мне секли

Не давали веки сомкнуть.

В мои ночи шипящие змеи вползли:

Вовек не сумеешь заснуть!

Я не знал, нет ли в этом вины моей,

Грешен, нет ли — не знал ответа.

Не наивный, не умный я, не злодей —

Оттого, как спросить, не ведал.

Оттого звать расплату я не посмел.

Нет ни брата, ни ангела рядом.

Оттого я один, я вернулся, я цел.

Так ответь на вопрос, что не задан.

 

2. Нечестивый сын

Отец, отец, — сказал сын-злодей, —

Утешенья тебе не дам.

Ибо сердце мое стало тверже камней,

Видя, что учинили вам.

Видя дочку твою в кровавой пыли,

Сжавшую кулачки —

Ресницы присыпаны прахом земли,

Взывают к смерти зрачки.

Видя, как пятилетний голодный малыш

Затравлен сворой собак,

Как люди бегут из-под рухнувших крыш

В могилу, в огонь, во мрак.

И я дал обет: буду глух и жесток,

От беды отверну я взор.

Но по душу мою пришли — и зарок

Обратился в мой приговор.

Ни в душе, ни на теле частицы живой.

Эту месть мне назначил Творец.

И пришел я к тебе, одинокий, чужой.

Притупи же мне зубы, отец.

3. Наивный сын

Ведь всегда зажигаются звезды на небе ночном,

И роса, как слеза на ресницах, висит на ветвях.

Ведь всегда зажигаются звезды на небе ночном,

Зажигает фонарщик огни на столбах.

И глядится в глаза твои благословенный покой,

Видишь, как улыбаются дети в предчувствии сна.

Ведь всегда по ночам ожиданий трепещущий рой,

Этой ночью лишь мука одна.

Ведь обычно в ночи мимо темных небесных зияний,

Мимо бреда луны, млечный путь голубой заслоня,

Мимо спящих садов, меж кошмаров и благоуханий

Мрачной тенью бредут привиденья минувшего дня.

Ведь обычно в ночи кто-то гонит злодейской рукою

Изумленный мой дух в тот обман, где мерцают огни.

Ведь обычно и в тучах сквозит ожиданье покоя.

Этой ночью лишь звезды одни.

4. Умный сын

Отец запер в доме все двери подряд,

Засова не снял ни с единой

И склонился всмотреться в незрячий взгляд,

Взгляд последний умного сына

 

РУБАШКА В ПОЛОСКУ
Перевод Е. Аксельрод

Мы сновидцы. Не верь, что твой сон прозорлив,

Что душой ты спокоен, и трезв, и суров.

Выше горла подступит весенний прилив,

Смыв остатки несбывшихся снов.

И увидишь, проснувшись, что сон твой убит,

Ты продрог, негде скрыться — ни звуков, ни лиц.

Утро светом хлестнет и росой окропит,

И повесит слезу меж ресниц.

Лишь коснешься ты мира застывших сердец,

И расколется мир твой, как хрупкий сосуд.

Раз в полоску наряд тебе выбрал отец,

Братья в жертву тебя принесут.

Иоганн Фридрих Овербек – Продажа Иосифа братьями

«Как мчались поезда! Воспоминанья…»
Перевод А. Пэнна

Как мчались поезда! Воспоминанья

О родине над рельсами горят.

Бурлящая вода, мечей бряцанье.

Впивался в ночи мучеников взгляд,

Куда-то увозимых. Жизнь молчала.

Тень от ветвей, осколки света, ад —

Во тьме окна. Молитва зазвучала,

И чей-то шёпот вдруг рассказом стал

О сыне и о доме у причала.

Как безвозвратно мчались поезда.

 

СОНЕТ
Перевод Р. Баумволь

Из твоего и моего окна

Виднеется один и тот же сад.

Я ко всему, что твой ласкает взгляд,

Душою всею приворожена.

И песня соловьиная слышна

Одна и та же нам всю ночь подряд.

Внимая ей, мы дышим как бы в лад,

И нас роднит взволнованность одна.

А каждым утром старая сосна —

На ней твой взор росою голубою —

Меня встречает трепетным приветом.

На всё смотрели вместе мы с тобою,

Но ты понятья не имел об этом.

Об этом думала лишь я одна.

 

«Вдруг ворвутся в эту тишину…»
Перевод М. Яниковой

Вдруг ворвутся в эту тишину

голоса потерянных миров:

Будут днем клонить меня ко сну,

будут ночью пробуждать от снов.

Там, на крыше, ангел слезы льет.

Капли на стекле — как дождь идет.

Мертвые не встанут из могил.

Где шофар, чтоб в тишине трубил?

Как во тьме мне тени отыскать,

от рыданий ангельских сбежать?

Мертвые не встали из могил.


ОТПРАВИТЬ
Ваш комментарий отправлен оператору сайта снижение