next perv

Лея Гольдберг. Избранные стихи



Сегодня, 15 января, исполняется пятьдесят лет со дня смерти Леи Гольдберг (1911, Кенигсберг — 1970, Иерусалим), поэтессы, литературоведа и критика, классика израильской литературы.

Произведения Гольдберг неоднократно переводились на русский язык. Предлагаем читателям несколько стихотворений.

ЭЛУЛ В ГАЛИЛЕЕ
Перевод Я. Хромченко

I

На сто молчаний слез мне недостало.

Вершины гор. Безмолвие вокруг…

Среди колючек мы брели устало

Под ветром, устремившимся на юг.

Лишь на распутье — старая маслина,

С корней до серебрящейся вершины

Печально-одинокая, как ты.

Трепещут на ветру ее седины…

Среди шипов спускался путь наш длинный —

До полной темноты.

II

Средь желтых гор осенней Галилеи,

Сухой элул еще не перейдя,

Когда из трещин выползают змеи

И, извиваясь немо, ждут дождя, —

Как жажду доброты твоей в печали,

Как дорожу сочувствием твоим!

Смотри: деревья от плодов устали,

И мы, усталые, подобны им.

 

О ЧЕТЫРЕХ СЫНОВЬЯХ
Перевод Е. Аксельрод

Четыре сына. Пасхальная агада с иллюстрациями Зеева Рабана

1. Сын, неспособный задать вопрос

Сказал неспособный задать вопрос:

И на сей раз, отец, пощади,

Мою душу, где ад кромешный пророс,

От гнева и зла огради.

Ибо нет для ада ни слов, ни слез,

Ибо нет для смерти имен.

А я, неспособный задать вопрос,

Семикратно речи лишен.

Ибо мне суждены были петли путей,

Не отрада, не мир — но мгла.

Было велено мне видеть муки детей,

Перешагивать их тела.

Ибо всадников плети глаза мне секли

Не давали веки сомкнуть.

В мои ночи шипящие змеи вползли:

Вовек не сумеешь заснуть!

Я не знал, нет ли в этом вины моей,

Грешен, нет ли — не знал ответа.

Не наивный, не умный я, не злодей —

Оттого, как спросить, не ведал.

Оттого звать расплату я не посмел.

Нет ни брата, ни ангела рядом.

Оттого я один, я вернулся, я цел.

Так ответь на вопрос, что не задан.

 

2. Нечестивый сын

Отец, отец, — сказал сын-злодей, —

Утешенья тебе не дам.

Ибо сердце мое стало тверже камней,

Видя, что учинили вам.

Видя дочку твою в кровавой пыли,

Сжавшую кулачки —

Ресницы присыпаны прахом земли,

Взывают к смерти зрачки.

Видя, как пятилетний голодный малыш

Затравлен сворой собак,

Как люди бегут из-под рухнувших крыш

В могилу, в огонь, во мрак.

И я дал обет: буду глух и жесток,

От беды отверну я взор.

Но по душу мою пришли — и зарок

Обратился в мой приговор.

Ни в душе, ни на теле частицы живой.

Эту месть мне назначил Творец.

И пришел я к тебе, одинокий, чужой.

Притупи же мне зубы, отец.

3. Наивный сын

Ведь всегда зажигаются звезды на небе ночном,

И роса, как слеза на ресницах, висит на ветвях.

Ведь всегда зажигаются звезды на небе ночном,

Зажигает фонарщик огни на столбах.

И глядится в глаза твои благословенный покой,

Видишь, как улыбаются дети в предчувствии сна.

Ведь всегда по ночам ожиданий трепещущий рой,

Этой ночью лишь мука одна.

Ведь обычно в ночи мимо темных небесных зияний,

Мимо бреда луны, млечный путь голубой заслоня,

Мимо спящих садов, меж кошмаров и благоуханий

Мрачной тенью бредут привиденья минувшего дня.

Ведь обычно в ночи кто-то гонит злодейской рукою

Изумленный мой дух в тот обман, где мерцают огни.

Ведь обычно и в тучах сквозит ожиданье покоя.

Этой ночью лишь звезды одни.

4. Умный сын

Отец запер в доме все двери подряд,

Засова не снял ни с единой

И склонился всмотреться в незрячий взгляд,

Взгляд последний умного сына

 

РУБАШКА В ПОЛОСКУ
Перевод Е. Аксельрод

Мы сновидцы. Не верь, что твой сон прозорлив,

Что душой ты спокоен, и трезв, и суров.

Выше горла подступит весенний прилив,

Смыв остатки несбывшихся снов.

И увидишь, проснувшись, что сон твой убит,

Ты продрог, негде скрыться — ни звуков, ни лиц.

Утро светом хлестнет и росой окропит,

И повесит слезу меж ресниц.

Лишь коснешься ты мира застывших сердец,

И расколется мир твой, как хрупкий сосуд.

Раз в полоску наряд тебе выбрал отец,

Братья в жертву тебя принесут.

Иоганн Фридрих Овербек – Продажа Иосифа братьями

«Как мчались поезда! Воспоминанья…»
Перевод А. Пэнна

Как мчались поезда! Воспоминанья

О родине над рельсами горят.

Бурлящая вода, мечей бряцанье.

Впивался в ночи мучеников взгляд,

Куда-то увозимых. Жизнь молчала.

Тень от ветвей, осколки света, ад —

Во тьме окна. Молитва зазвучала,

И чей-то шёпот вдруг рассказом стал

О сыне и о доме у причала.

Как безвозвратно мчались поезда.

 

СОНЕТ
Перевод Р. Баумволь

Из твоего и моего окна

Виднеется один и тот же сад.

Я ко всему, что твой ласкает взгляд,

Душою всею приворожена.

И песня соловьиная слышна

Одна и та же нам всю ночь подряд.

Внимая ей, мы дышим как бы в лад,

И нас роднит взволнованность одна.

А каждым утром старая сосна —

На ней твой взор росою голубою —

Меня встречает трепетным приветом.

На всё смотрели вместе мы с тобою,

Но ты понятья не имел об этом.

Об этом думала лишь я одна.

 

«Вдруг ворвутся в эту тишину…»
Перевод М. Яниковой

Вдруг ворвутся в эту тишину

голоса потерянных миров:

Будут днем клонить меня ко сну,

будут ночью пробуждать от снов.

Там, на крыше, ангел слезы льет.

Капли на стекле — как дождь идет.

Мертвые не встанут из могил.

Где шофар, чтоб в тишине трубил?

Как во тьме мне тени отыскать,

от рыданий ангельских сбежать?

Мертвые не встали из могил.


ОТПРАВИТЬ
Ваш комментарий отправлен оператору сайта снижение


 

Вы находитесь на старой версии сайта, которая больше не обновляется. Основные разделы и часть материалов переехали на dadada.live.