next perv

Из жизни праотцов



Израильскому поэту и писателю Игорь Губерману исполнилось сегодня 85 лет.

Редакция Я-Торы поздравляет юбиляра, и предлагает читателям отрывок из книги Губермана и Александра Окуня “Путеводитель по стране сионских мудрецов” (издательство Лимбус-Пресс, 2010),  в которой история Израиля описывается в духе знаменитой «Всемирной историив изложении “Сатирикона”».

Итак, Авраам странствует по стране, время от времени разговаривая с Господом.

Во время одного из таких разговоров Господь пообещал Аврааму все на свете и еще столько же, а взамен потребовал самую малость — крайнюю плоть. Авраам прикинул, что сделка выгодная, и обрезал себя (это в девяносто девять лет!) и всех вокруг. С тех пор евреи только и делают, что обрезаются, но Господь не торопится исполнять свои обетования. Грустно, конечно, но само обрезание — оно, надо признать, человеку только на пользу. И кстати, не только еврею. Как выяснилось, даже СПИД (не говоря уже о других заразах) на обрезанный конец липнет гораздо реже, чем на необрезанный. Выяснили это с тщательной доскональностью в Африке. Вопрос сейчас состоит не в том, обрезать или не обрезать, ежу понятно, что обрезать, а в том, обрезать ли обезьян — ведь СПИД пошел от них. Ученые, теологи и политики пока еще не пришли к однозначному ответу.

Места, по которым Авраам бродил, более или менее известны, но по нынешним временам не все они доступны для посещения. Точнее, для посещения доступны, но вернуться — уже проблема.

Сами посудите: охота вам у дуба Мамре, где Авраама известили о будущем рождении Исаака, вместо трех благостных ангелов встретить пару-другую доблестных бойцов Палестины, которые несут всему миру, и вам в том числе, совершенно иную благую весть?..

Зато есть возможность посетить города Содом и Гоморру, благо они на территории Израиля. То есть возможность есть, но самих городов нету. Ежели Господь берется за дело, он его доводит до конца. А дело в том, что в тех городах жили — как бы это правильно выразиться — ну, в общем, большинство там составляли сексуальные меньшинства, кроме Авраамова племянника Лота с семейством. Господь же придерживался очень старомодных нравов, Он считал, как и наш покойный президент Вейцман, что «мужчина должен быть мужчиной, а женщина — женщиной». За это кошмарное заявление президента чуть живьем не съели, поскольку политическая корректность требует совершенно иного утверждения: что мужчина может не быть… или быть не должен… в общем, мы запутались… Одним словом, если в случае с Вейцманом сексуальные меньшинства одержали верх и он, бедняга, долго объяснял, что он не то имел в виду и вообще, то в истории с Содомом все было ровным счетом наоборот. Все-таки Господь есть Господь, и от грешивших поселений не осталось вовсе ничего, даже туристического объекта. Кстати, в этой истории Авраам наконец проявил мужество и пустился с Богом если не в спор, то в торг, в ходе которого Господь цену за пощаду означенных городов с пятидесяти праведников спустил аж до десяти (увы, и стольких не нашлось). Кстати, торгуясь на арабском базаре и в еврейской лавке, не забывайте о примере патриарха. В пять раз цену вам сбить вряд ли удастся, но вполовину (если хотите уважать себя и чтобы вас другие уважали) вы просто обязаны!

Короче говоря, Содом и Гоморру истребил Господь серой и огнем вместе со всем населением и пощадил при этом только Лота с его семейством, присоветовав уносить ноги как можно быстрее, что тот и сделал. Однако при этом Господь устами ангела своего заявил: «Не оглядывайся назад».

Но разве женщина послушается, особенно ангела? В результате жена Лота стала туристическим объектом, который являет собой соляной столп, очень похожий на женщину и находящийся в массиве горы Содом (у Мертвого моря). Мы хотим заметить, что видели точно такой же поблизости от шоссе, куда он, очевидно, перебрался для удобства туристической публики. Да, пострадала Лотова жена, а если поразмыслить, то совсем не случайно, ибо последнее это дело — оглядываться назад. Какой в этом смысл? Как говорится, что было, то было и быльем поросло. А любая попытка оглянуться и остаться в прошлом приводит к тому, что весь состав ваш становится соленым (а на засоленной почве прорасти ничего не может), и мертвым становится человек, чьи глаза и сердце устремлены назад.

История эта так подействовала на Авраама, что он опять пустился в путь и добрался после разных приключений к месту, которое называлось Беэр-Шева, что переводится как Семь колодцев. Один из этих колодцев можно видеть прямо в центре города при очень среднем ресторане, который так и называется: «Колодец Авраама». Что с несомненностью дает нам основание сказать: это было здесь!

По непонятной нам причине Господь ужасно возлюбил вещать именно в Беэр-Шеве. Ладно бы только Аврааму, но и Исааку, так что будучи в Беэр-Шеве держите уши открытыми — поди знай…

В общем, все шло путем, но тут Сарра умерла. Авраам откупил пещеру, именуемую Махпела, в Хевроне и превратил ее в семейную усыпальницу. Здесь похоронены все три патриарха — Авраам, Исаак, Иаков и все три праматери — Сарра, Реввека, Лия. Рахиль же упокоилась недалеко от южной окраины Иерусалима, по дороге в Вифлеем. Хевронская пещера, в отличие от многих других посещаемых туристами мест, сомнений ни у кого не вызывает, что позволяет нам уверенно заявить: это здесь! Впоследствии царь Ирод с размахом и шиком обустроил это место. Далее оно расширялось как физически, так и во всех прочих смыслах. С византийских времен туда приписали и гробницу Иосифа, например. Мусульмане, которые по праву младшей религии присвоили всех предыдущих святых иудаизма и христианства, тоже неравнодушны к этому месту (в конце концов, им Авраам совсем не чужой).

Что творится в самой пещере (народ имеет доступ только к кенотафам), не знает никто, кроме генерала Моше Даяна. Он в 1967 году, когда в ходе Шестидневной войны израильские войска захватили Хеврон, спустился в пещеру, чего раньше не осмелился сделать ни один человек, — на то он и был легендарный генерал. Но поднявшись — ничего никому не сказал. Как будто в рот воды набрал. И сколько ни допытывались дружки-генералы, как только ни соблазняли отборные военнослужащие женских батальонов, какое только виски ему ни наливали, стоило речь завести о пещере, как генерал замыкался и молчал, как древний Муций Сцевола под пыткой. Этот факт (весьма удивительный — поскольку нет тайны, которую не раскрыл бы израильский генерал хоть кому-нибудь) заставляет нас прийти к двум умозаключениям.

Первое — в пещере не было ничего вообще, иначе Даян непременно хоть что-нибудь, да упер. (Его отличала горячая любовь к археологии, но вовсе не для пользы государства.) А может быть, он просто ничего не разглядел: темно, и глаз-то у Даяна был всего один.

Эта история не помешает нам с уверенностью утверждать, что как праматери, так и праотцы похоронены именно здесь!

И добавим, что по смерти Сарры и до своей безвременной кончины (сто семьдесят пять ему было) Авраам взыграл и народил еще аж шесть детей. Это от новой жены Хеттуры. Кроме того, в Библии упоминаются «сыны наложниц», но количество их не сообщается, а это, учитывая обычную дотошность цитируемого текста, дает нам основания думать, что сосчитать их было попросту невозможно. Седина в бороду — бес в ребро. Но где именно все это происходило, нам, увы, неизвестно. Не обессудьте.

Теперь наше внимание переносится на сына Авраама, на Исаака (того самого, травмированного в юности — и кем! — родным отцом), уже немолодого женатого человека.

Надо сказать, что довольно многие качества папаши передались сынку.

В частности, сомнительная привычка выдавать жену за сестру. Что поделать: ген, как говорится, не вода. Пожив немного в окружении чужих племен, он добрался до Беэр-Шевы, где Господь с ним немедленно заговорил. К сожалению, точное местоположение беседы нам установить не удалось, но это было здесь.

Меж тем у Исаака народились дети, и старший из них, Исав, за чечевичную похлебку продал свое первородство младшему, Иакову. Было это между Хавелой и Суррой, что «пред Египтом, как идешь к Ассирии». Сами понимаете, адрес довольно размытый, и точно указать место, где произошло это событие, мы не можем.

Чечевичная похлебка — уже третье упомянутое в Библии блюдо. Первое, как известно, — плод древа познания добра и зла, произраставшего в раю, который, по некоторым сведениям, располагался тогда (теперь он в Америке) в районе киббуца Афиким, что рядом с озером Кинерет. Относительно того, какой именно плод это был, — мнения расходятся. Христиане называют яблоко, хотя, по логике вещей, откуда тогда в Афикиме яблоки? С другой стороны — всякое может быть. Евреи (лучше осведомленные о возможностях сельского хозяйства в Эрец-Исраэль) колеблются между инжиром и гранатом. Свежий инжир очень вкусен и красив. Гранат тоже.

Второе блюдо упомянуто в связи с трапезой, которую устроил Авраам для трех ангелов под дубом Мамре. Состояла она из хлеба, телятины, масла и молока — сочетание, ставшее впоследствии запретным для религиозных евреев. Впрочем, что позволено Аврааму… А вот рецепт чечевичной похлебки мы с удовольствием предлагаем вашему вниманию. Он с тех пор совершенно не изменился.

Итак. Замочить 300 г чечевицы на ночь. Поутру измельчить 2 луковицы, 1 морковь, 2 зубчика чеснока, чабрец, 1 корень сельдерея, все это смешать с чечевицей и варить в двух литрах воды на среднем огне до готовности. Сварить вкрутую 4 яйца. Когда варево будет готово, процедить через сито. Спассеровать в 4 столовых ложках оливкового масла 2 столовые ложки муки, затем развести это в чечевичной похлебке, добавить соль, молотый черный перец, молодую красную паприку, довести до кипения, снять и подать старшему брату в керамических плошках с мелко нарубленными яйцами. Наслаждаясь этим блюдом, подумайте, стоило оно первородства или нет.

Затем Исаак благословил Иакова и умер. На этом история Исаака как созидателя туристических объектов заканчивается, и мы подходим к его сыну Иакову.

Как вам хорошо известно, благословление это Иаков получил опять же (ну и семейство!) обманным путем и, не без основания опасаясь семейного скандала, удрал из дому и отправился в Месопотамию жениться. По дороге он остановился на ночлег в «одном месте», а поскольку подушку он второпях забыл дома, положил под голову «один из камней». Там ему привиделся сон с лестницей, по которой ангелы шныряли туда-сюда, и Господь, хоть это и не Беэр-Шева, все-таки с ним поговорил.

И такого ему наобещал, что просто ужас. В смысле, что все будет хорошо. Перепуганный («и убоялся») Иаков немедленно нарек это место Вефиль — Дом Божий, то есть Бейт-Эль. И тот камень поставил в виде памятника.

Если вы хотите сами убедиться в правдивости этой истории, поезжайте в Бейт-Эль (это недалеко от Иерусалима; впрочем, здесь все недалеко) и спросите у первого же встречного. Вам каждый покажет.

Надо сказать, что вскоре Иакова тоже крепко надули. И справедливо. Чего может еще ожидать жулик? Нет-нет, мы имеем в виду не обещания Господа, хотя, честно сказать, они и по сию пору не выполнены. (С другой стороны, обещать-то Он обещал, но когда — не сказал. Очень разумно, между прочим.)

Надул Иакова его же собственный месопотамский родственник Лаван, посулив за работу (на семь лет его уговорил!) одну дочь, а под сунувший другую. Вместо красотки Рахили он всучил куда менее красивую, да еще «слабую глазами», Лию.

Здесь надо заметить, что на Востоке всегда водились отвратительные глазные болезни, всякие трахомы и прочая гадость. И длилось это безобразие до тех пор, пока рыцари-иоанниты не открыли в Иерусалиме госпиталь совсем рядом с церковью Марии. Остатками его (если вам еще не надоело глазеть на камни) вы можете любоваться совершенно бесплатно. И это было здесь. Но недолго.

Потом за дело принялся добрый доктор Тихо, о котором будет рассказано в главе про искусство, поскольку его жена была классик израильской живописи (или точнее — графики). А уже теперь здесь водятся совершенно замечательные врачи. Но тогда дело обстояло совершенно по-другому, а Лия, как уже говорилось, была слаба глазами. Ну хорошо, а куда Иаков смотрел? Куда, куда… пить меньше надо, вот куда. Особенно на собственной свадьбе. Так что за Рахиль пришлось еще семь лет служить. Таким образом, у Иакова оказалось две жены: одна больная и не очень (в смысле лица и фигуры), а другая — наоборот. Но вот что интересно: Лие наш Господь «отверз утробу», а Рахили — нет. Это значит, что Лия рожала каждый год, а Рахиль — нет, что ей было обидно. Поэтому она подсунула мужу свою служанку, в ответ на что Лия сделала то же самое. У служанок утробы оказались вполне отверсты, и в результате этого открытого брака (бедный Иаков еле успевал крутиться) народилась уймища младенцев мужского пола и одна девочка. Все было совершенно замечательно, и в довершение всему «вспомнил Бог о Рахили» — и что? — правильно! — ей тоже «отверз утробу». Так что и Рахиль родила, все были счастливы и немедленно пустились в путь.

Надо заметить, что в Иакове жил талант стихийного естествоиспытателя, истинного селекционера и незаурядного генетика. Кто этим интересуется, пусть почитает в Библии, что он натворил с Лавановым стадом, отомстив ему таким образом за коварство, проявленное в первую брачную ночь.

На дорогу Рахиль стащила у папаши Лавана его любимых идолов. Славненьких, чудненьких домашних идолов. Впрочем, чему удивляться: с кем поведешься, от того и наберешься. А набираться было от кого, практически — от всех. Обиженный папаша погнался вдогонку. Собственно, древняя эта семейная свара не стоила бы нашего внимания, когда бы не одно обстоятельство. Лаван с Иаковом заключили союз, то есть попросту помирились, в ознаменование чего Иаков «взял камень и поставил его памятником». То есть ежели вспомнить дело в Бейт-Эле, мы видим, что при первой же возможности Иаков ставит памятник. И это несомненно позволяет нам считать такого выдающегося человека родоначальником туристического бизнеса на Ближнем Востоке. К сожалению, этот памятник он учредил в Гилааде, что, увы, за пределами современного государства Израиль.

И еще одно событие, которое необходимо отметить. Поставив памятник, Иаков снова пустился в путь, и там, где шоссе № 90 подходит вплотную к границе с Иорданией и ручей Ябок впадает в реку Иордан, герой наш залег спать. Лег спать здоровым человеком, а встал хромым. Такое редко, но случается.

Нам довелось учиться с одной девицей по фамилии Адмони-Красная. Так вот она исхитрилась сломать себе ногу в постели, причем утверждала, что была там совершенно одна. Вот и Иаков. Правда, он утверждал, что было это не во сне, а наяву, и не один он был, а боролся с самим Господом, причем так напористо и отважно, что пришлось последнему прибегнуть к сомнительной чистоты приему, а именно — «повреждению состава бедра». Думается, здесь в Библии приключилась опечатка и правильно читать следует «сустава бедра» — тогда все (за исключением сустава, конечно) встает на свои места. Таким сомнительным образом Господь добился ничейного результата. Но совесть в Нем, по-видимому, была неспокойна, и Он переименовал Иакова в Израиля (очевидно, это имя Ему казалось более значительным и благозвучным и выглядело достаточной компенсацией за причиненное увечье). И опять наобещал с три короба и «благословил его там». Что позволяет нам с полной ответственностью снова заявить: это было здесь!

Вышеупомянутый турнир дал немалому количеству комментаторов возможность проявить свои разнообразные способности, и было бы глупо нам упустить свой шанс. Так вот. Сдается нам, что на деле все было не так. Скорее всего, Иакову, уставшему после долгого перехода, взволнованному объяснениями с Лаваном и утомленному строительством памятника, — все причудилось. И боролся он не с Богом, а с самим собой. (Как Адмони-Красная.) А в борьбе с самим собой есть высокий смысл. Ибо никого так не бывает тяжело одолеть, как себя самого. Нет у нас большего врага, чем мы сами. Впрочем, эта свежая мысль принадлежит не нам. Мы ее позаимствовали.

Несмотря на неполадки с бедром, Иаков двинулся дальше и вскоре пришел в Шхем. К сожалению, в город этот, полный значительных туристических объектов, как, например, гробница Иосифа (сына нашего героя), колодец, который выкопал Иаков, римские мавзолеи, дуб, у которого возвел алтарь Авраам, и множество других отменно привлекательных вещей, — нынче заходить не рекомендуется. Потому что запросто можно там и остаться. Вовсе не по собственному желанию.

И даже если сразу не убьют, то вскоре попросту затрахают (конечно, если ты мужчина — такой ужу них нрав, у тамошних жителей, или во всяком случае так убеждены прочие арабские жители Израиля и Палестины). Но праотцу все это было неизвестно. Он пошел и по своему обыкновению учредил там несколько туристических объектов: колодец, о котором мы уже говорили, и алтарь. Но тут очередной раз приключилась неприятная история. Один местный житель из приличной семьи изнасиловал дочь Иакова Дину. В ответ ее братья устроили в Шхеме резню. Людей понять можно, но реакция была мерзопакостной, о чем Иаков так и заявил: «Вы возмутили меня». Подробности — в первоисточнике. После чего он двинулся в Бейт-Эль, где опять же воздвиг памятник. (Рекомендации о посещении Бейт-Эля смотри выше.) До того он всех идолов, бывших в распоряжении семейства, а также семейные драгоценности — закопал «под дубом, который близ Шхема». Место это, к сожалению, нам неведомо. Воздвигнув памятник, он было двинулся дальше, но тут приключилась беда: то есть сразу и радость, и беда. Радость — что Рахиль опять «отверзла утробу», то есть родила второго сына, которого назвали Вениамин. А беда в том, что при родах она померла. По своей привычке «Иаков поставил над гробом ее памятник. Это надгробный памятник Рахили до сего дня». А поставлен по дороге в Вифлеем неподалеку от Гило. Чтобы, когда по этой именно дороге будут угонять народ в Вавилонское пленение, могла Рахиль об этом сокрушаться. Как сказано — «плачет Рахиль по детям своим». И это было здесь. К тому же безвременно скончался папа Исаак. Его похоронили, как вам известно, в Хевроне.


ОТПРАВИТЬ
Ваш комментарий отправлен оператору сайта снижение