next perv

Алхимия и каббала



В 2020 году в рамках проекта «Страдающее Средневековье» издательство АСТ выпустило книгу Сергея Зотова «История алхимии. Путешествие философского камня из бронзового века в атомный». Предлагаем читателям отрывок из этой книги.

В XII–XIII вв. среди еврейских мудрецов появляется мистическое учение о десяти сефиротах, порядках божественной эманации, называемое каббалой. Сефироты понимались как посредники между Богом, сокрытым от людей, и дольним миром. Художники рисовали их в виде древа, которое будто бы соединяет два мироздания, божественное и земное, друг с другом. Каббалисты считали, что могут постичь Бога благодаря тайному знанию, сокрытому в древних книгах. Для этого у них было множество разных способов: одни искали числовые значения текста Торы, надеясь понять данные Богом секретные указания; другие изучали тайные значения сефирот; третьи обращались к прочим тайным наукам, включая алхимию.

Вплоть до начала XX в. еврейские исследователи родной истории и культуры отрицали любую связь между алхимией и каббалой, опасаясь за репутацию иудейской религии. Более того, роль этих областей знания сознательно нивелировалась, а златоделие и вовсе вычеркивалось из списка интеллектуальных занятий евреев. Тем не менее, алхимия на протяжении многих столетий являлась важной составляющей жизни еврейского общества. В библиотеках хранится множество алхимических рукописей на иврите. В Средние века евреи переводили арабские или европейские трактаты по златоделию, а реже писали и собственные. Труды о трансмутации металлов приписывались самому пророку Моше (Моисею) и ученому Маймониду (1138–1204). Писал об алхимии и известный полимат Моше Сефарди, перешедший в христианство и известный под именем Петр Альфонси (1062–1110). Многие евреи-алхимики были наставниками известных личностей: к примеру, в XIII в. врач и экспериментатор Яков бен-Абба Мари Анатоли служил императору Священной Римской империи Фридриху II, а натурфилософ Йоханан Аллемано в XV в. научил итальянского ученого Пико делла Мирандолу иудейской мудрости. Со временем фигура еврея-наставника стала расхожим тропом в легендах об алхимиках. Считалось, что Николя Фламель и мифический учитель Парацельса, Соломон Трисмозин, обучались именно у иудеев.

Еврейские алхимики творили в основном на территории Европы, и их златоделие ничем не отличалось от местного. Однако каббалисты, использовавшие в своих теологических исканиях алхимию, привнесли в нее иудейскую образность. Уже в главной каббалистической книге Зоар XIII в. семь видов золота сравниваются с семью деталями лика царя Давида или семью тайными именами Господа, что свидетельствует о важности знаний о металлах для иудейских богословов того времени. В XIV в. один испанский раввин сравнивает гилгуль, еврейское название процесса переселения душ, с очисткой металлов. В XV в. греческий каббалист Йосеф бен-Шломо Тайтацак называет златоделие божественной наукой и повествует о нем устами самого Бога. Он считал, что альтернатива обычной, известной и нечистым гоям алхимии — алхимия каббалистическая, позволяющая постигать сущность Бога.

Постепенно златоделие так прочно входит в контекст религиозной мысли, что иногда даже Танах (Ветхий Завет) трактуют через алхимические термины. Имя «Мезагав» из строк «И умер Баал-Ханан, сын Ахбора, и воцарился по нем Гадар <…> имя жене его Мегетавеель, дочь Матреды, сына Мезагава» (Быт. 36:39) дословно означало «золотая вода». Поэтому в XV в., когда рецепт золотой воды стал широко известен благодаря Парацельсу, возникла версия о том, что в отрывке из книги Бытия было зашифровано понятие лечебного питьевого золота. В XVII в. врач Биньямин Мусафья утверждал, что евреи не только знали секреты книгопечатания и пороха еще в библейские времена, но и владели искусством трансмутации, а все александрийские алхимики Египта были на самом деле евреями.

Примерно в 1590-х гг. появляется еврейский алхимический трактат «Эш мецареф», пронизанный отсылками к иудаизму и каббале. Его название («Огонь плавильщика») отсылает к эпизоду из книги Пророка Малахии, в котором очищение душ Господом сравнивается с работой кузнеца (см с. 264). Главная цель алхимии согласно анонимному автору — познание Бога. Ради нее златодел должен познавать природу, манипулируя металлами. Автор «Эш мецареф» использует гематрию, поиск числовых аналогов слов, для того, чтобы увязать воедино каббалистическую теорию с алхимической практикой. Он отождествляет сефироты с металлами, находя, к примеру, что переведенное в цифры название сефироты Хесед (Любовь), образует то же число, что и у слова «серебро». С помощью гематрии в трактате объясняется, почему олово — один из низших металлов. Числовое значение слова «олово» совпадает с числом слова «свинья», нечистого животного. По словам автора, при алхимической работе этот металл «хрюкает» в печи подобно лесному вепрю. Возможно также, что из олова язычники изготавливали своих идолов, поэтому он и не годен для работы златодела. Медь же, напротив, связана с сефиротой Ход (Величие), так как в Танахе описываются медные жертвенники и медные колонны Храма Шломо (Соломона). Знак свинца (ħ) автор тоже трактует исходя из родной культуры, тщательно избегая его сравнения с христианскими символами: в кресте сверху он видит четыре сложенных вместе далета, букв еврейского алфавита (ד), в гематрии соотносящихся с числом 4, а круг внизу объявляет знаком совершенства. Таким образом, свинец отсылает к четырем стихиям, которые этот металл — основа для алхимической работы — вбирает в себя. Наконец, гематрия золота содержит в себе «число обрезания», соотносящееся с одной из высших сефирот.

В конце XV в. каббала стала объектом интереса мистического кружка, сформировавшегося во Флоренции вокруг богатого политика Козимо Медичи Старого (1360–1429). Он интересовался древнегреческой философией и для воссоздания Платоновской академии решил спонсировать знатока древних языков и философии Марсилио Фичино (1433–1499). В поисках истинной мудрости, дополняющей христианскую, великий гуманист перевел множество орфических гимнов, Герметический корпус и диалоги Платона. Ученое братство, сформировавшееся вокруг Фичино, привлекло к себе всесторонне образованного мыслителя Пико делла Мирандолу (1463–1494), обучившегося ивриту и каббале. В итоге Мирандола создал т. н. христианскую каббалу — причудливую смесь еврейской мудрости с догматами католицизма. После этого каббалистические тексты стали активно переводиться на европейские языки, и все больше образованных людей, в т. ч. алхимиков, опирались на них в своих духовных поисках.

Постепенно экспериментаторы Нового времени заимствуют некоторые каббалистические приемы для достижений собственных целей. Немецкий мистик Генрих Кунрат (1560–1605) взял из каббалы учение о множественности имен Бога, схемы расположения ангелов на небесах, идею сефирот и многое другое. В трактате «Амфитеатр вечной мудрости» 1595 г. он приводит множество схем, основанных на еврейском мистицизме. На одной из них  мы видим структуру мироздания. Сверху в треугольнике начерчен тетраграмматон — непроизносимое имя Бога, Яхве, записываемое четырьмя буквами иврита. Ниже обозначены восемь кругов: в них на иврите перечисляются десять заповедей, имена ангелов, слова иудейской молитвы, все буквы алфавита, названия десяти сефирот, божественные имена, также в некоторых кругах начертаны латинские изречения. В центре, над воскресающим из пепла фениксом, расположена фигура Христа — непреложной истины, которую должен обрести адепт. Кунрат считал, что подлинный, каббалистический философский камень — это Руах Элохим, дух Божий, летавший над бескрайними водами на заре времен. Чуть позднее, в XVII в. датский златодел Олаф Борх связал упоминаемую в книге Зоар «золотую воду» с ветхозаветными событиями. В его интерпретации Моисей, спустившись с горы Синай и застав евреев за поклонением золотому тельцу, не уничтожил идола, но изготовил из него питьевое золото и дал выпить своему народу. Так экспериментатор объяснил, почему Моисея издревле называли алхимиком.

Параллельно, уже начиная со времен Парацельса, слово «каббала» все чаще используется как своего рода синоним словам «магия» и «алхимия», обозначая любое тайное знание, уже не обязательно связанное с еврейской мудростью. Оттого многие алхимики писали на иврите, толком его не зная. Да и сам этот язык в Новое время для неевреев в Европе был окружен ореолом мистики, а потому некоторые использовали древнееврейские буквы как загадочные шифровки. Древнееврейский, язык Писания, был окружен ореолом почтения, и потому он часто маркировал нечто сакральное или выступал в роли мистического узора. На тысячах религиозных сцен в европейских церквях мы находим буквы, напоминающие еврейское письмо, но на деле только подражающие ивриту. Такие же примеры находятся и в трактатах златоделов. В немецком произведении «Древнейшее алхимическое делание» XVIII в., приписываемом некоему рабби Аврааму Элеазару, неоднократно встречаются слова на искаженном иврите, записанные слева направо (9). На изображении слева сам автор в одеждах раввина стоит на алхимической печи, а в руках держит колбу с уроборосом и тремя цветами. Над ним написано «Книга света», а надпись внизу переводится как «Тора» — отсылки к одноименному каббалистическому трактату и священному писанию иудеев. На рисунке ниже двухчастный уроборос помечен двумя словами: «воздух» и «земля». Они соотносятся с идеей оппозиции летучего и устойчивого, которую воплощает кусающий сам себя змей.

На заглавной иллюстрации трактата конца XVIII в. «Святейшая тринософия», автором которого считался граф Сен-Жермен, библейская цитата на настоящем иврите о Руах Элохим соседствует с другими экзотизирующими элементами: соколом Гора, полуразутым масоном, проходящим инициацию у алтаря, и именем Господа на арабском. На других изображениях трактата (10) мы снова встречаем надписи на искаженном иврите. По сюжету главный герой вспоминает о том, как проходила его масонская инициация. Он зашел в гигантскую залу и увидел странную картину, которую затем подробно описывает. На ней полуобнаженная женщина, воплощающая богиню Исиду, посвящает жезлом голого неофита. Разложенные на столе предметы символизируют стихии и отсылают к мастям таро, Луна и Солнце на ножке отмечают сульфур и меркурий, а цветные прямоугольники намекают на алхимические стадии. Сцена инициации увенчивается еврейским словом «Левиафан» и загадочной, но бессмысленной шифровкой. На следующем рисунке птица, встречаемая героем в его невероятных приключениях, очевидно раскрашена в цвета алхимических стадий. Она парит над горящим алтарем, обозначающим атанор с веточкой акации в клюве, символом вечной жизни, которую получит истинный адепт. Венчает таинственный сюжет надпись на иврите: «маг, целитель, священник». Эта надпись, как и прошлая, не имеет почти никакой связи с происходящим, и, по всей видимости, была скопирована не знающим иврита автором с какого-либо заголовка. Уровень владения еврейской грамотой среди алхимиков того времени можно представить уже по тому, что в попытках перевести эти загадочные надписи, в т. ч. не несущие смысла псевдошифры на несуществующих языках, златоделы придумывали невероятные истории, связанные с сюжетом «Тринософии».

Еврейская мудрость распространилась по всей Европе, породив новый всплеск интереса к религиозной мистике и тайным наукам. Переводами каббалистических текстов, а в т. ч. связанных с алхимическим знанием, вдохновлялись такие ученые, как Ньютон, Лейбниц и Шеллинг, а также множество образованных аристократов, интересующихся златоделием. Так каббала все глубже проникала в алхимию. Но решающую роль в распространении сведений о священном искусстве сыграла не еврейская, но христианская и подлинно народная мистика. В XVII в., одновременно с каббалой, на мистическую арену вышел визионер и философ-самоучка.

Kнигу Сергея Зотова «История алхимии. Путешествие философского камня из бронзового века в атомный» можно приобрести в интернет-магазинах Лабиринт, Озон и ЛитРес.


ОТПРАВИТЬ
Ваш комментарий отправлен оператору сайта снижение