next perv

Лецим: еврейские шуты и острословы



Еврейское слово лец означает «шут», «шутник». В местечках черты оседлости так называли местных острословов, которые никогда не лезли за словом в карман, веселили евреев своими шутками и прибаутками, и нередко выступали в роли непримиримых критиков сложившихся порядков и руководства общин: раввинов, богачей-толстосумов и т.д. Некоторые из них были, или, по меньшей мере, строили из себя отъявленных вольнодумцев.

Самым известным еврейским острословом был легендарный Гершеле Острополер (1757, Острополь — 1811, Меджибож), придворный шут цадики Боруха Меджибожского, внука Бешта.  Однако знатокам еврейского фольклора известно немало его коллег.

В честь дня смеха предлагаем нашим читателям подборку историй о еврейских острословах из книги «Еврейские народные сказки» Ефима Самойловича Райзе, переизданной в 2015 году издательством SYMPOSIUM.

Богатый нужник

 Гершеле Острополер как-то собирал пожертвования для бедных и зашел к одному скупому богачу. Тот отказал ему самым грубым образом. Попробовал Герш и так и этак подойти к богачу. Не помогает. Еще пуще обругал богач Герша. Ничего не поделаешь — надо уходить. Но Герш так просто уйти не мог. Уже стоя у порога, он сказал богачу:

— Ну что ж, будьте здоровы, и я обещаю вам, что вы всегда будете богаты, и дети ваши будут богачами, и даже внуки ваши всегда будут богачами.

Это понравилось богачу, и он вернул Герша:

— Не понимаю я вас. Вы сказали, что я всегда буду богатым. Ладно. Но почему вы считаете, что и дети, и внуки мои будут богачами?

— Раз говорю, значит, знаю.

— Я тоже хочу знать.

— Если дадите пожертвование, то, так и быть, расскажу, — сказал Герш Острополер.

Богач был скуп, но любопытен. Получив пожертвование, Герш сказал:

— Если бедняк, зайдя в нужник, роняет туда пятиалтынный, то, как он ни беден, не станет пачкаться и доставать из ямы свои деньги. Ну, а если состоятельный человек уронит туда червонец — он тоже не будет пачкаться, доставая червонец, а если, допустим, крупный богач зайдет в уборную и уронит туда даже сто рублей — полезет ли он в яму, чтобы вытащить свои деньги? О Боге же сказано: «Мне все золото и все серебро» — все богатства мира принадлежат Богу, и если Он уронил в такой нужник (тут Гершеле показал пальцем на богача) каких-нибудь десять тысяч рублей, неужели Бог станет пачкаться и вынимать из вас свои деньги? Поэтому я уверен, что и вы, и ваши дети всегда будете богаты.

Сказав это, Гершеле хлопнул дверью и убежал.

Шмерл жертвует на бедных невест

 Однажды Шмерл Снитковер приехал в один город, зашел на постоялый двор и заказал обед:

— Приготовьте фаршированную рыбу с хреном, холодный борщ с мясом, жирное и горячее кисло-сладкое мясо, блинчики с мясом и компот.

Все заказанное было подано. После обеда хозяйка сказала Шмерлу с укоризной:

— Все-таки некрасиво с вашей стороны есть в пост. Сегодня ведь Асоро бетейвес, а вы, прости Господи, так нажрались.

— Да, вы правы, хозяюшка, но знайте, что этот пост мне уже обошелся в тысячу рублей. Я сегодня в вашем городе пожертвовал на бедных невест тысячу рублей и думаю, что после такой мицвы могу позволить себе маленький грех.

— А как это вы, едва приехав, успели пожертвовать тысячу рублей на бедных невест?

— А очень просто, — отвечает Шмерл, — когда я к вам шел, я увидел двух девушек, которые вели между собой беседу. Одна из них сказала: «Чтоб столько тысяч дал мне отец приданого, сколько сегодня людей будет есть в пост». И я подумал: «Ладно, устрою ей еще одну тысячу!»

Последний грех

 Когда Шмерл Снитковер серьезно занемог и почувствовал приближение смерти, он попросил принести ему червивую сливу.

— Зачем тебе, Шмереле, это ведь трейф?

— Именно потому она мне и нужна. Вы ведь видите, что я совсем плох. Если, упаси Боже, умру, то вскоре мне придется предстать перед Всевышним. Потащат меня ангелы на суд, начнут считать мои грехи и за каждый грех отвешивать полновесное наказание, а моим грехам ведь конца-краю нет. Они будут все считать и считать, а я, бедняга, буду мучиться одним вопросом: когда же конец? И вот, когда счет грехов дойдет до червивой сливы, я вздохну свободно и буду знать — все, конец моим страданиям! Вот зачем нужна мне червивая слива.

Богач-наследник

 Шлойме Людмирер состоял членом благотворительного общества «Ахносас кало». Он часто ходил по домам и собирал пожертвования на приданое для бедных девушек. И если уж Шлойме брался добыть приданое, то невесте не о чем было беспокоиться — приданое будет!

Однажды к Шлойме обратился приятель, такой же бедняк, как и Шлойме, у которого была дочь на выданье, дескать, подвернулся жених, а приданого нет. Что делать?

Шлойме Людмирер не заставил себя просить дважды, взял палку и пошел по местечку собирать пожертвования.

Приходит он к богачу-скряге реб Менделю. Отказать Шлойме богач побоялся, дать наличными — пожалел. Вот он и говорит:

— Я дам десять рублей, но не сейчас, а ближе к свадьбе.

Шлойме заставил его в том поклясться и ушел довольный.

Но надо же было случиться несчастью: невеста вдруг заболела, проболела несколько дней и умерла.

Богач Мендель, услыхав об этом, плакал, но в душе был рад — избавился от долга.

Ровно через неделю Шлойме явился к богачу и стал требовать обещанные десять рублей.

— Как? — закричал реб Мендель. — Невеста ведь умерла!

— Ну и что ж с того? — хладнокровно сказал Шлойме. — Почему вы хотите быть ее наследником?

В еде нельзя быть разборчивым

 Однажды в корчме собралась компания хасидов. Они ели, пили и веселились. Зашел Лейбеле Готсвиндер. Начали хасиды с ним шутить и его шуткам смеяться, но к столу не позвали.

Только когда закончилась трапеза, ему предложили объедки. Лейбеле, хоть и был голоден, гордо отказался.

— Лейбеле, — сказали ему, — в еде нельзя быть разборчивым!

— Это верно, — заметил Лейбеле, — но объедков все равно есть не стану, хоть и голоден так, что съел бы пуд картошки с жиром.

— Съел бы пуд в одиночку? — удивились все.

— Ну, может, и не сам, а с компаньоном бы точно съел.

— Все равно это невозможно. Или ты думаешь, кто-нибудь из нас согласится стать твоим компаньоном?

— Побьемся об заклад на десять рублей, — сказал Лейбеле, — что я съем с компаньоном пуд картошки. А о компаньоне не беспокойтесь, я его сам найду.

Сказано — сделано. Сварили пуд картошки, обильно полили ее жиром и поставили перед Лейбеле. Тот отложил себе порцию на тарелку, а большой котел с остальной картошкой поставил на пол и пошел искать компаньона. Является через десять минут и тащит за собой большую свинью. Свинья, конечно, мигом сожрала всю картошку.

Говорят Лейбеле:

— Как тебе не стыдно брать свинью в компаньоны?

— В еде нельзя быть разборчивым, — ответил Лейбеле.

Мотька не прощается

 Заходит однажды Мотька Хабад к богачу реб Шлойме и говорит ему:

— Будьте здоровы, будьте счастливы, реб Шлойме. Я уезжаю из Вильно. Зашел к вам попрощаться и заодно получить от вас пожертвование, денег-то на дорогу у меня нет.

— У меня при себе сейчас нет мелочи, — ответил скупой богач.

Услыхав ответ богача, Мотька молча покинул его дом, но тут же вернулся с такими словами:

— Реб Шлойме! Без денег я уехать не могу. Напрасно я с вами прощался, и поэтому не будьте здоровы и не будьте счастливы.

Шайке благословляет

 Шайке Файфер как-то зашел к богачу за пожертвованием для одной бедной семьи. Тот протянул Шайке пятак.

Долго смотрел Шайке на пятак, потом поблагодарил и благословил богача такими словами:

— Дай вам Бог капитал в пять раз больше этого.

Богач вспылил и стал ругать Шайку, но тот спокойно ответил:

— У вас еще есть возможность дать мне две тысячи рублей под это благословение.

Можно и дешевле

 Некто жаловался Биньке Дибеку:

— Что делать, Бинька? Сыновей у меня нет, кто будет по мне читать кадиш через сто двадцать лет?

— Раз у вас нет сыновей, то кадиш обязаны читать ваши зятья!

— Да, но вы же их знаете. Разве я могу на них положиться?

— Тогда наймите человека, который будет молиться.

— Бинька, да где же я такого найду?

— Да хоть я! Я буду читать по вам кадиш очень аккуратно.

— Я не прочь, Бинька, а сколько это будет стоить?

— Вы будете платить мне до дня своей смерти гривенник в неделю.

— Но ведь это обойдется мне в целое состояние!

— Хотите дешевле — умирайте раньше.

 Оба ошибаются

 Как-то спросили Фроима Грайдигера:

— Какого вы мнения о нашем канторе?

— Хорошего, — сказал Фроим. — Он очень порядочный и добрый человек.

— Как же так, реб Фроим! Он-то вас ругает и отзывается о вас очень плохо!

— Что ж, — заметил Фроим, — мы, верно, оба ошибаемся.

Книгу «Еврейские народные сказки» можно заказать в интернет-магазинах Лабиринт и Озон.


ОТПРАВИТЬ
Ваш комментарий отправлен оператору сайта снижение