next perv

Кто дарит конфеты еврейским детям?



В разных странах детям рассказывают разные сказки о том, кто именно приносит им подарки на Новый Год и/или Рождество. В России это Дед Мороз, в Америке — Санта-Клаус, в Италии, Австрии, Чехии, Венгрии, Словакии и Хорватии — Младенец Иисус, и т.д.

Евреи, как известно, ни Рождества, ни Нового года не праздновали. Тем не менее, у них тоже были сверхъестественные существа, одаривавшие подарками маленьких детей. Происходило это в тот день, когда мальчик впервые шёл в хедер и начинал учить Тору.

Обычно дети приходили в хедер или возвращались домой сами. Поскольку для малышей это было нелёгким делом — мороз и сугробы зимой, непролазная грязь весной и осенью, злые собаки и малолетние хулиганы в течение всего года — у многих меламедов был специальный помощник (бельфер или бехельфер), в обязанности которого входило собирать учеников в хедер и провожать их домой. Однако первый день учёбы обычно сопровождался специальными церемониями, в которых принимали участие ребёнок, его родители и первый учитель.

С утра мальчика тщательно умывали и одевали в самую красивую одежду – подобно тому, как накануне получения Торы на горе Синай евреи вымылись и переменили платье (Шмот, 19:10). После этого отец заворачивал малыша в талит и торжественно, в сопровождении всей семьи нёс его в хедер:

О том, что происходило дальше, красочно поведал Исраэль-Йеошуа Зингер, старший брат нобелевского лауреата Ицхака Башевиса-Зингера, родившийся в польском городе Билгорай:

Однажды утром отец завернул меня, трёхлетнего, в свой талес, желтоватый турецкий талес с двумя серебряными аторами, сверху и посередине, взял меня на руки и понёс к реб Мееру-меламеду в хедер.

Все мужчины и женщины Ленчина высыпали из дверей, чтобы посмотреть, как раввин сам несёт своего единственного сына в хедер. Завернутый с головой в большой талес, я видел, как некоторые мужчины подходят к нам и желают счастья. Женщины кричали мне вслед, чтобы я учил Тору с охотой. Поднявшись по ступеням крыльца в дом с мезонином, единственный такой дом в местечке, отец развернул меня и поставил на скамью, на которой сидели мальчики моего возраста и постарше. Они оглядели меня и рассмеялись. Реб Меер-меламед, с желтым лицом, желтой бородой и большими, черными, меланхолическими глазами взял в руку канчик из лисьей лапки с кожаными хвостами и хлестнул по столу.

— Что за галдеж, наглецы? — вопросил он. — Уважение к раввину!

Отец договорился платить четыре рубля за «срок» и ударил с меламедом по рукам. Ведя острой указкой по заляпанной азбуке, наклеенной на доску, он начал учить меня нараспев:

— Видишь, мальчик, первая буква «алеф»… Вторая буква, которая похожа на домик с тремя стеночками, это «бейс»… Дальше, мальчик, идет «гимел»… Четвертая буква, похожая на топорик, чтобы рубить дрова, это «далет»… Скажи «далет», мальчик, «далет»…

После каждой буквы, которую я повторял, реб Меер-меламед награждал меня щипком за щеку. Пальцы у него были костлявые и холодные. Дойдя со мной до буквы «юд», он приказал закрыть глаза. Когда я их открыл, заляпанная азбука была усыпана изюмом с миндалем.

Это ангел небесный насыпал тебе за то, что ты учишь Тору, — сказал реб Меер-меламед, — возьми и ешь…

Мальчики, которые не закрывали глаза и видели, что это не ангел небесный насыпал изюм с миндалем, а мой отец, корчились от смеха надо мной, легковерным. Отец оделил их всех, раздав из бумажного кулька по горсточке изюма, миндаля и конфет. Потом он поправил у меня на голове новую, обшитую золотым галуном ермолку, которую купил мне на праздник у коробейника, и наказал быть хорошим мальчиком и прилежно учить Тору.

Судя по всему, сказка про ангела, осыпающего конфетами мальчика, начинающего учить Тору, пользовалась у меламедов большой популярностью – в первый день учебы её рассказали и будущему еврейскому педагогу Абраму Паперне, выросшему в белорусском Копыле:

Меламед, погладив и приласкав меня, посадил меня за стол, и тут же приступил не то к занятиям, не то к проверке моих способностей. Раскрыв молитвенник, он показал мне первую букву алфавита – алеф, обращая внимание на отличительные её признаки; потом, показав её в различных величинах, предложил мне самому отыскать эту букву на другой странице среди других букв. И, когда мне удалось, раздались радостные восклицания родителей, меня осыпали поцелуями, а сверху ко мне на стол дождём посыпались монеты и конфеты, причем меня уверяли, что это ангелы с неба посылают мне дары.

У хасидов Хабада говорили, что эти конфеты бросают не просто безымянные «ангелы», но конкретно архангел Михаэль. Так поступил, к примеру, с будущим шестым главой Хабада рабби Йосефом-Ицхаком Шнеерсоном, а так же будущим отцом седьмого ребе рабби Леви-Ицхаком Шнеерсоном. Последний позже рассказывал сыну, что поверил в «архангела» и наотрез отказался есть эти конфеты, полагая их бесценным сокровищем.

В наши дни многие жалуются, что для них стало травмой, когда они узнавали, что Деда Мороза/Санта-Клауса на самом деле нет, а подарки дарят родители. Из еврейских мемуаристов на такую травму никто, насколько нам известно, не жаловался – возможно, потому, что жизнь была слишком тяжелой, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

Марк Зайцев


ОТПРАВИТЬ
Ваш комментарий отправлен оператору сайта снижение


 

Вы находитесь на старой версии сайта, которая больше не обновляется. Основные разделы и часть материалов переехали на dadada.live.