next perv

Евреи и малина



Вот уже несколько дней в СМИ и социальных сетях бурно обсуждается решение Главного израильского раввината лишить малину и часть продуктов из малины сертификата о кошерности. Не желаю обсуждать эту историю (и ее политическую и экономическую подоплеку) по существу, мы, тем не менее, решили предложить читателям небольшую подборку, свидетельствующую, как относились к малине и малиновому варенью наши прадедушки и прабабушки из черты оседлости.

Исаак Башевис-Зингер, Ентл-ешиботник

Тем временем приближался день свадьбы Аншеля. В последнюю субботу перед Хануккой Аншеля вызвали к Торе. Женщины осыпали его изюмом и миндалем. В день свадьбы Альтер Вишковер устроил пирушку для ешиботников. Авигдор сидел справа от Аншеля. Жених, согласно традиции, предложил присутствующим свою трактовку сложного талмудического вопроса, и ученая компания принялась задавать ему каверзные вопросы, покуривая папиросы, попивая вино, ликеры,чай с лимоном и малиновым вареньем. Затем последовала церемония возложения покрывала на невесту, а жениха повели к свадебному балдахину, воздвигнутому рядом с синагогой. Вечер был морозный и ясный, небо усеяно звездами.

Исаак Башевис-Зингер, Тойбеле и ее демон

Еще никогда он не был в таком жалком состоянии, и сердце внушило ей недобрые предчувствия. Она предложила Гурмизаху горячее молоко с малиной, и немедля хотела приготовить питье…

Шолом-Алейхем, Зелень к празднику

Меч этот остался у меня с полу праздничного дня “лаг-боймер”. И хотя с этим мечом я и мои товарищи ходили за город на войну, я могу вам побожиться (можете поверить мне без божбы), что ни одна капля крови пролита не была. Это было оружие такого рода, которое военные люди носят в мирное время. Никаких, мол, признаков войны хоть и нет, все же, на всякий случай, пусть будут наготове сабли, ружья, пушки и орудия, кони, солдаты, — дай бог, чтобы не потребовалось, какговаривала моя тетка Этл, когда варила малиновое варенье

Шолом-Алейхем, Кровавая шутка

Ночь, проведенная Рабиновичем в полицейском участке, все же не прошла для него даром: он прихворнул. Еще с утра жаловался на головную боль, его слегка знобило, а к вечеру он лежал в своей кровати, укрытый поверх одеяла периной, и обливался потом. Перина была хозяйская, да и самый процесс потения был делом рук сердобольной Сарры Шапиро. Она напоила его чаем с малиной, основательно укрыла и приготовила уксус со спиртом, которым Давиду Шапиро надлежало натереть квартиранта.

Шолом-Алейхем, Мальчик Мотл

Жену Менаше называют по мужу Менашихой-лекарихой. Она вредная женщина. Это все говорят! Знаете почему? Потому что она очень злая. Лицо у нее, как нарочно, мужское, голос мужской, сапоги носит мужские, а когда говорит, всегда кажется, что она сердится. Вообще, слава о ней идет неважная. Ни разу в жизни она нищему куска хлеба не подала. А дом у нее полон добра. Вы можете найти у нее варенье и прошлогоднее, и трехлетнее, и даже десятилетнее. К чему ей, скажите, столько варенья? Спросите у нее, – она и сама не знает. Такой уж у нее характер. Пропащее дело – ее не переделаешь! Она знает одно: чуть наступило лето, только и делает что варенье варит! Думаете, она варит на углях? Как бы не так! На колючках, на шишках, на опавших листьях. Такого дыму напустит на всю улицу, что задохнуться можно. Если вам случится как-нибудь попасть к нам летом и вы почувствуете, что горелым пахнет, не пугайтесь – это не пожар. Это Менашиха-лекариха варит варенье – собственноручно, из собственных фруктов, в собственном своем саду.

Итак, мы добрались до сада, о котором я обещал рассказать. Чего-чего только нет в этом саду! Яблоки, и груши, и черешни, и сливы, и вишни, и крыжовник, и смородина, и персики, и шпанка, и абрикосы, и малина, и шелковица…

Белла Шагал, Горящие огни

Бабушка, будто о чем-то вспомнив, хватается за голову:

— Башенька, не простудилась бы ты! Ну-ка, идем!

— Чай с малиной, бабушка, да? — спрашиваю я и бегу за ней.

Я точно знаю: раз бабушка заговорила о простуде, значит, сейчас достанет из чулана, где хранятся запасы варенья, горшок малинового.

— Вот, Башенька, возьми это с собой. Скажешь маме, чтобы давала тебе на ночь стакан горячего чая с этим вареньем. Это, скажи, лекарство от всего. А при простуде — самое лучшее средство.

Хаим Граде, Цемах Атлас (Ешива)

Хайкл лежал больной. Он простудился, потому что шлялся всю ночь по улице. Хозяйка напоила его чаем с малиной, чтобы сбить температуру, давала процеженный отвар ромашки, чтобы полоскать воспалившееся горло, и пихала ему в уши вату, смоченную в растительном масле. На третий день больной проснулся, обливаясь потом, но больше не чувствуя рези в ушах. Опухшее горло тоже пришло в порядок. Реб Шлойме-Мота сидел за столом, глядя в книгу. Он был все еще зол на сына, что тот целую ночь бродил по улице и простыл. Раньше он шалил с девушкой, а тут вдруг стал праведничком. Хайкл спустился с кровати, чтобы омыть руки и вернуться обратно помолиться. Он едва успел наложить филактерии, когда из соседней каморки, загороженной занавесками, донесся голос Крейндл:

— Он заболел, чтобы отделаться от меня!

Хаим Граде, Мамины субботы

Мама чувствует, что оскверняет субботу, слушая подобные сплетни, но не может сдвинуться с места. Теперь она вспоминает, что последнее время Лиза ходит потерянная и ее вечная улыбка стала какой-то сухой. Никогда нельзя знать, что делается в душе у другого человека, думает мама.

— Пусть она скажет! — указывает Марьяша на торговку сладостями. — Разве Хаська не проводит по полдня в вашей лавке, разве она не выпивает целые сифоны сельтерской воды со всякими соками — с цитрусовым, черешневым, малиновым?

— Правда, — подтверждает торговка сладостями своим басовитым мужским голосом дибука. При этом ее застывшее лицо не меняется, словно она и впрямь явилась свидетельствовать с того света.

Исроэл-Иешуа Зингер, О мире, которого больше нет

Мы потешались над тетей Рохеле и прятались от нее, потому что она всех подозревала в зависти и опасалась сглаза. Я боялся играть с ее Мойшеле, который был копией своей матери. Стоило его тронуть, он тотчас бежал к ней с таким воплем, будто его убивают. Однажды я подрался с ним из-за нескольких ягод малины и крыжовника. Во дворе дедовского дома, застроенном сараями и кладовками, во дворе, где стояла обложенная дровами сукка с крышей, которая могла подниматься и опускаться, — в этом тесном дворе росли мелкие запущенные кусты малины, крыжовника и смородины. На кустах было много шипов и колючек, которые царапали пальцы, если к ним прикоснуться. К тому же эти кусты росли на не слишком почетном месте, рядом с уборной и у залатанного забора. Однако это не останавливало меня в поисках еще оставшихся ягод, которые прятались среди листьев. Мойшеле, сыну дяди Иче, тоже хотелось полакомиться ягодами, и между нами начиналось соперничество за эти запретные плоды. Не один раз мы расцарапывали друг другу лица ногтями или таскали друг друга за пейсы. После драки Мойшеле сразу же с криком бежал к своей матери. Тетя Рохеле вопила на чем свет стоит, что я своими гойскими лапами переломал бедняжке Мойшеле его ручки.

Исроэл-Иешуа Зингер, Йоше-телок

Малкеле даже умела устроить так, чтобы каждый раз на минутку оставаться с Нохемче наедине. Наученная жизнью как в дядином доме, так и при дворе ребе, она прекрасно знала, что мужчине запрещено оставаться наедине с женщиной, а уж тем более замужней. Но именно поэтому она делала все, чтобы остаться вдвоем с Нохемче, и сияла от счастья, в то время как он корчился от стыда и душевных мук.

Она всегда находила предлог, чтобы отослать Сереле из комнаты. То на столе не хватало малинового сиропа; то надо было принести медовую коврижку, что лежит в запертом шкафу в другой части дома; то Малкеле вдруг становилось холодно, и со всей ласковостью, на которую она была способна, девушка ластилась к Сереле и просила ее:

— Золотце, найди мне какой-нибудь платок.

 

 

 


ОТПРАВИТЬ
Ваш комментарий отправлен оператору сайта снижение