next perv

Забытая заповедь



В 8-й главе книги Нехемьи праздник Суккот упоминается в достаточно неожиданном контексте. После рассказа о том, как «в первый день седьмого месяца принес Эзра, священник, Тору пред собрание» (8:2) и читал ее народу со специального деревянного возвышения, в Писании говорится:

И нашли они написанным в Торе то, что приказал Господь через Моше, – чтобы в праздник седьмого месяца жили сыны Израиля в кущах. И (послали) возвестить и провозгласить во всех городах их и в Иерусалиме, сказав: “Выйдите на гору и принесите ветви оливы, и ветви масличного дерева, и ветви мирта, и ветви пальмовые, и ветви миртовых деревьев, чтобы сделать кущи, как было написано”. И вышли люди, и принесли, и сделали себе кущи, – каждый на крыше своей и во дворах своих, и во дворах дома Божья… И вся община возвратившихся из изгнания сделала кущи, и поселились они в кущах, как не делали сыны Израиля со времен Йегошуа бен-Нуна до того дня. И веселье было очень большое.

Там же, 14-17

Согласно научно-атеистическому прочтению, этот отрывок служит наиболее наглядным подтверждением, что окончательный текст Торы был составлен во времена Эзры, который, среди прочего, внес туда ряд неизвестных прежде законов.[1] В свою очередь еврейские апологеты утверждали, что это не так, что «на самом деле» никто никаких заповедей не забывал, а эти слова следует понимать иначе.[2] В этой небольшой статье мы в этот спор вдаваться не будем. Независимо от происхождения законов о сукке, мы бы хотели рассмотреть глубоко символическое значение упоминания праздника Суккот именно в данном контексте.[3]

Эзра (Ездра) объявляет закон. Юлиус Шнорр фон Карольсфельд, 1860

Как мы знаем, Эзра, читавший народу Тору, равно как и некоторые его товарищи, был свежим «репатриантом», лишь недавно прибывшим в Иудею из вавилонского изгнания. Такими же репатриантами, или их потомками в первом-втором поколении, были и собравшиеся евреи. И можно с уверенностью предположить, что возвращение из Вавилона воспринималось ими как миниатюрное повторение исхода из Египта, то есть событий праздника Песах. Возможно, именно поэтому в библейских рассказах об Исходе и возвращении из Вавилона просматриваются явные текстуальные параллели:

«И сыны Израиля сделали по слову Моше, и выпросили у Египтян вещей серебряных и вещей золотых, и одежд, а Господь дал милость народу в глазах Египтян, и те давали им» (Шмот, 12:35-36);

«А все окружающие их помогали им серебряной утварью, золотом, имуществом и скотом, и ценностями, кроме добровольных пожертвований» (Эзра, 1:6)

Вавилонские ворота Иштар. Пергамский музей, Берлин (Википедия)

Как уже было сказано, публичное чтение Торы было устроено Эзрой «в первый день седьмого месяца», т.е. в Рош га-Шана. Однако внешний антураж этого действа – деревянное возвышение, на котором стояли Эзра и его товарищи, всенародное собрание, включавшее и женщин – с большой вероятностью должен был напомнить о других событиях – Синайском откровении, и, соответственно, празднике Шавуот.

 Моисей со скрижалями перед народом. Рафаэль Санти (1483-1520)

(Здесь необходимо сделать небольшое уточнение: во времена Эзры Шавуот, скорее всего, еще не был праздником дарования Торы. Прежде всего, точной даты Синайского откровения в Пятикнижии нет, она была «вычислена» мудрецами гораздо позже. Нет в Торе и даты праздника Шавуот, сказано лишь,  что ее можно узнать, отсчитав с определенного момента пятьдесят дней – и у евреев не было единой традиции, с какого именно дня считать.[4] Тем не менее, было известно, что Тора была дарована «в третий месяц по выходе сынов Израиля из земли Египетской»[5], и что Шавуот выпадает на этот же месяц.)

Почему же автор решил, что рассказ о событиях начала эпохи Второго Храма должен вызывать ассоциации со всеми тремя праздниками паломничества, причем кульминацией должно послужить сообщение о праздновании Суккота, а если еще точнее – об исполнении одной конкретной заповеди этого праздника, пребывании в сукке (куще)?  Чтобы ответить на этот вопрос, вспомним основную идею каждого из этих праздников.

Песах уже в Торе назван хаг га-херут, «праздник свободы». Свобода, независимость от чужой воли, возможность самостоятельно распоряжаться своим телом и своим временем, является в еврейской традиции самостоятельной ценностью. Не случайно раб, согласно закону, свободен от соблюдения многих заповедей, включая ту, что считается равноценной всем остальным – заповеди изучения Торы.

Однако свобода, при всей ее бесконечной ценности, все-таки скорее средство, а не цель. Как метко подметил еще Честертон, для того, чтобы возможность «делать, что пожелаешь» не превратилась в фикцию, необходимо прежде всего чего-то желать: выбрать себе конкретную цель (пожертвовав при этом остальными целями: «Выбирая что-нибудь, вы отказываетесь от всего остального. Если вы станете английским королем, вы откажетесь от должности бидля в Бромптоне; отправившись в Рим, вы пожертвуете сосредоточенной жизнью в Уимблдон»[6]), а так же хотя бы приблизительно наметить, как практически достичь этой цели. В этом, среди прочего, и состоит смысл дарования Торы: Всевышний поставил перед евреями цель – «вы будете у Меня царством священников и народом святым» – и в то же время указал средства осуществления этой задачи: «если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой»[7], или, проще говоря, соблюдение заповедей.

Праздник Суккот, гравюра, 1724 г., Дания. (Википедия) 

И тут мы плавно подходим к празднику Суккот и одной из его заповедей, пребыванию в сукке. В Торе сказано: «В кущах живите семь дней» (Ваикра, 23:42), т.е. речь идет о том, чтобы человек в буквальном смысле «жил в заповеди»: «Тора потребовала от человека, чтобы он семь дней жил в сукке –  так же, как весь год он живет у себя в доме, так сейчас главным его жилищем должна стать сукка;  он должен перенести туда красивую одежду и красивые предметы быта и есть, пить, заниматься Торой, гулять и спать в сукке. И даже если он просто беседует с товарищем, пусть беседует с ним в сукке. И также если человек молится не в миньяне, пусть молится в сукке»[8]. Трудно представить более конкретное и наглядное олицетворении «еврейского образа жизни».

Возвращение из Вавилона, несомненно, рассматривалась как «вторая попытка», еще один шанс стать «царством священников и народом святым». Поэтому за «исходом» и «дарованием Торы» (дарованием в буквальном смысле: традиционные еврейские источники также указывают, что именно Эзра является составителем и редактором известного нам текста Пятикнижия[9]) непременно должно было последовать «пребывание в сукке» – попытка построить повседневную и политическую жизнь в соответствие с предписаниями и идеалами Торы.


ОТПРАВИТЬ

*

ОТПРАВИТЬ
Ваш комментарий отправлен оператору сайта снижение