Евреи, анты и берберы: первое еврейское упоминание о славянах

Евгений Левин

«Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии), и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим. И во всем остальном у обоих этих варварских племен вся жизнь и законы одинаковы. Они считают, что один только бог, творец молнии, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву го, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают реки, и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания...»

 

Два престола, или как сын стал отцом

Дмитрий Сливняк

Сравнительно недавно появилась группа ученых еврейского происхождения (самый видный из них – специалист по Талмуду и раннему христианству Дэниэл Боярин), которые настаивают на том, что Новый Завет не только органично вписывался в иудаизм времен Второго Храма, но и основные его мотивы составляли общее достояние еврейской традиции того периода. Это относится, например, к мотиву страдающего Мессии, своими страданиями искупающего грехи. Выражение «Сын Человеческий» (по-арамейски бар энаш, попросту говоря, «человек»), которым любил называть себя Иисус, встречается в книге пророка Даниила, а также в апокрифах – Первой книге Еноха и Четвертой книге Ездры. Это персонаж полубожественный – возникший до сотворения мира, восседающий на престоле рядом с Богом, и одновременно спаситель-«помазанник» (Мессия).

 

Филон Александрийский – лидер еврейской общины и «святой отец»

Михаил Туваль

Аллегорический «глубокий» смысл заповедей Торы был в глазах Филона намного важнее их непосредственного практического смысла. Он вероятно полагал, что тот, кто живет лишь по очевидному смыслу заповедей Торы, является несчастным и довольно убогим. При этом он считал, что положение этих несчастных и убогих «буквалистов» намного лучше положения тех «изощренных» евреев, которые якобы понимают глубокий смысл Писания, но при этом перестают соблюдать заповеди Торы в соответствии с их очевидным практическим смыслом. Будучи не только мыслителем, но и общинным деятелем, он прекрасно осознавал, что никакое общество не в состоянии жить без законов, а поэтому подчеркивал, что те, кто стремятся жить лишь в соответствии с глубоким духовно-аллегорическим смыслом заповедей, при этом пренебрегая их соблюдением в повседневной жизни, думают, что они живут в безлюдной пустыне

 



ПРЕДЫДУЩИЕ ПУБЛИКАЦИИ