Симха Норнберг – художник Холокоста, пророчества и возрождения

Алек Д. Эпштейн

Симха Норнберг родился 18 июля 1918 года в городке Нове-Бжеско в окрестностях Кракова в бедной религиозной семье. Его погибших во время Холокоста родителей звали Натан (1878–1942) и Хадасса (1880–1942) – и в их честь художник назвал сына и дочь. Старшая сестра Симхи Геня (по мужу – Вайнштейн, 1914–2010) была одной из тех, кому спас жизнь Оскар Шиндлер, и после войны она долгие годы жила в США. Симха Норнберг получил традиционное еврейское образование в хедере и в Талмуд-Тора, в 1937 году окончил еврейскую гимназию в Кракове. Он начал рисовать еще в школьные годы . Окончив школу, изучал право в Ягеллонском университете в Кракове, участвовал в деятельности молодежных сионистских кружков. В начале Второй мировой войны Симха Норнберг перебрался на контролируемую советскими войсками восточную часть Польши, во Львов, где стал собирать вокруг себя сионистски настроенную молодежь. В 1940 году он был арестован и приговорен к заключению в трудовом лагере, где его жизнь висела на волоске из-за отказа работать в Йом-Киппур. Жизнь ему спасло его искусство – а точнее, картины, написанные им для жены начальника лагеря. Точных данных о том, на каком из островов архипелага ГУЛАГ находился Симха Норнберг, нет. В 1945 году он принимал участие в постановке спектакля на сцене Орского театра им. А.С. Пушкина на Урале, где познакомился со своей будущей женой Беллой Давидовной (1927–2000), взявшей его фамилию.

 

Менора и ее символика в еврейском декоративно-прикладном искусстве. Часть I

Ирена Бат Цви

После разрушения Второго Храма менора как символ на какое-то время утрачивает свою ведущую роль. В период с 70 г. н.э. и до восстания Бар Кохбы (132 -135гг. н.э.), изображения меноры в произведениях еврейского декоративно-прикладного искусства чрезвычайно редки. Возможно, это связано с жесточайшей трамвой национальной катастрофы, потерей государственности и утратой Храма, чье великолепие символизировала менора. В период с конца II в.н.э. по начало III в.н.э. менора становится центральным мотивом в еврейском искусстве как в Земле Израиля, так и в диаспоре: изображение меноры часто сопровождается изображениями лулава, этрога, шофара и появляется на дверях и порталах синагог, в композициях мозаичных полов, на глиняных светильниках, стеклянных сосудах и браслетах. В диаспоре, особенно в римской еврейской общине первых веков н.э., менора становится своеобразной меткой, маркером, идентифицирующий объект как безусловно еврейский. Постепенно она начинает символизировать разрушенный Храм, утраченный Иерусалим и надежду на Избавление с грядущим приходом Машиаха (избавление как колективное, так и индивидуальное, т. е. воскрешение из мертвых).

 

Иудейское одиночество Владимира Кара

Алек Д. Эпштейн

На картине «Еврейское одиночество» перед зрителем предстает мужчина средних лет, с курчавой бородой, перед ним – столик с фаршированной рыбой на тарелке и с вазой фруктов, а в руках – раскрытая книга. Взор его блуждает где-то вдали – он потерян и одинок. Возможно, вчитываясь в старинный фолиант, мужчина стремится ощутить связь с традицией своего народа, пытается ощутить причастность. На тарелке перед ним – национальная трапеза, но ему не с кем разделить ее, как некому и высказать то, что он находит в книге или то, что происходит в его сердце. Вокруг него – пустота, молчание древней речи своего народа. Да и сам он начинает казаться нездешним, эфемерным – его черты обозначены лишь летучими штрихами, его образ рождается из прозрачных минорных серо-коричневых и белесо-фиолетовых мазков.

 

Иудейский сюрреализм Йосла Бергнера

Алек Д. Эпштейн

Йосл Бергнер – наиболее последовательный израильский художник, неустанно воссоздающий мир еврейской общинной жизни в давно уже не существующей «черте оседлости». Это поистине удивительно хотя бы потому, что сам Йосл Бергнер в «черте оседлости» никогда не жил. Он родился в 1920 году в Вене, детство провел в Варшаве, где начал учиться живописи и рисунку. Его отец, уроженец Галиции поэт Захария Хоне Бергнер (1893–1976), писавший под псевдонимом Мелех Равич, был знаком и дружен с крупнейшими идишскими литераторами XX века, в том числе с И.Л. Перецем, И. Башевисом-Зингером и Перецем Маркишем. «Мой отец, видя подъем антисемитизма после прихода Гитлера к власти, осознавал, что добром все это не кончится, и искал решение – не только для нашей семьи, но и для всего еврейского народа, – рассказывал художник в ходе нашей встречи в его студии в марте 2016 года.

 

Орфей, Гелиос и Юпитер: языческие мотивы в еврейском религиозном искусстве

Евгений Левин

Первое знакомство с греческой и римской мифологией произошло у евреев еще в античности. Мишна свидетельствует, что палестинские евреи даже читали книги Гомера, которые, по мнению мудрецов, "не оскверняют руки". Поэтому неудивительно, что самые ранние свидетельства заимствования мифологических мотивов относятся уже к этой эпохе. [cm id='16569']По словам Иерусалимского Талмуда[/cm], во времена р. Йоханана (III век н.э.) на стенах синагог стали изображать человеческие фигуры, а во времена р. Абуна (IV век.) подобные изображения появились и на мозаичных полах. Современные археологические изыскания это подтвердили: на стенах и полах многих древних синагог, найденных в Земле Израиля, действительно можно увидеть мозаичные изображения на различные сюжеты.

 


ПРЕДЫДУЩИЕ ПУБЛИКАЦИИ