Евреи, анты и берберы: первое еврейское упоминание о славянах

Евгений Левин

«Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии), и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим. И во всем остальном у обоих этих варварских племен вся жизнь и законы одинаковы. Они считают, что один только бог, творец молнии, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву го, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают реки, и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания...»

 


Библейское затмение и история древнего Египта

мозаика

Новое истолкование чуда в Гивоне как солнечного затмения, а также намеки, найденные в древних египетских текстах, заставили ученых заново датировать правление некоторых египетских фараонов, и прежде всего Рамсеса II Великого и его сына Мернептаха. Соответствующую статью недавно опубликовали Колин Хамфрис из Кембриджского университета и Грэм Уодингтон из Оксфорда. Начав с гипотезы, что речь идет не о чуде, а о затмении, исследователи предложили рассматривать слова «остановилось солнце, и луна стояла» не как утверждение, что небесные светила прекратили свое движение по орбите, но иначе – что солнце и луна перестали делать то, что обычно делают, т.е. светить. Такому прочтению, замечают авторы, больше ста лет: впервые это толкование было приведено в статье, опубликованной в Princeton Theological Review в 1918 году.

 

Из истории еврейской цензуры

Евгений Левин

Известное утверждения «у Торы семьдесят ликов» в полной мере относится и к еврейскому религиозному законодательству Галахе. Раввины спорили по самым разным вопросам и порой высказывали мнения, радикально расходящиеся с общепринятой практикой. До эпохи Гутенберга это не являлось большой проблемой: в каждой общине был свой раввин, а на основании каких источников он принимал решения общине, по большей части, дела не было. Ситуация изменилась с  распространением печатных книг. В ситуации практически всеобщей грамотности любой еврей теперь мог купить или взять в синагоге книгу и задаться вопросом: почему это наш уважаемый раввин говорит, что нечто запрещено, если вот, не менее уважаемый раввин утверждает прямо противоположное? Говоря языком Дорошевича, «через это большой поворот в религии может выйти».

 


ПРЕДЫДУЩИЕ ПУБЛИКАЦИИ