Хеврон в средневековых травелогах

мозаика

«Я, рабби Яаков сын рабби Нетанеля Когена, испытал в пути множество трудностей, однако Всевышний помог мне попасть в Святую Землю. И я видел могилы святых праотцов в Хевроне, и могилу Авнера сына Нера (недалеко от колодца праотца Авраама), и могилу пророка Йоны сына Амитая в Кирьят-Арбе, она же Хеврон, и могилы Ханы, и могилу праматери Рахель в Эфрате… В Хевроне я, Яаков, вошел, переодевшись неевреем, в пещеру Махпела. Монахи воздвигли над ней здание, и обманывают весь мир. Они построили здесь церковь. Первое строение было возведено здесь Иосифом Праведником. Некоторые говорят, что здесь был погребен царь Шломо, но эта часть лежит в руинах. В этом месте [Бог взял землю], из которой был создан первый человек. Оттуда берут глину и строят из нее дома, но земли не становится меньше. В пещере построены сокровищницы, и монахи говорят, что это сокровища праматерей. Когда язычники желают войти туда, они идут по одному и спускаются со светильниками [в руках], ибо спуск очень долог.

 

Иерусалим на старинных картах

мозаика

Кто в древности рисовал карты Иерусалима? Христиане, чаще всего католики. «В христианском мире развилась сильная картографическая традиция», – говорит Леви-Рубин. – «Некоторые карты рисовали паломники, действительно побывавшие в Иерусалиме. В других случаях это были исследователи и ученые, изучавшие облик Иерусалима библейских времен или эпохи Иисуса и пытавшиеся изобразить результаты своих изысканий». Иерусалим занимает центральное место в христианском сознании, особенно в связи с евангельским рассказом о событиях последней недели жизни Иисуса из Назарета, происходивших в различных частях города. «Иерусалим – сцена, на которой совершились важнейшие события христианства. Поэтому каждый «добрый христианин» старался представить себе это место. В результате появлялись карты», – объясняет Леви-Рубин.

 

Пасхальный Седер социалистов-сионистов

Евгений Левин

Конец XIX- начало XX века – эпоха радикальной трансформации российского еврейства. Традиционные формы общинно-религиозного уклада чем дальше, тем больше не устраивали молодое поколение, разбегавшееся кто куда: кто в революцию, кто в науку, кто в сионизм, кто просто за океан в поисках хорошей жизни. Не помогали ни образование, ни воспитание: среди «ушельцев» можно было встретить как бывших малограмотных подмастерьев, так и выпускников самых престижных йешив. Вместе с тем разрыв с традиционным укладом далеко не всегда означал отказ от еврейства. Напротив, многие эмансипированные и даже «ассимилированные» интеллигенты не только считали своим долгом служить еврейскому народу и его интересам, но и искали способы влить в старые меха новое вино – наполнить новым современным смыслом древние обычаи и ритуалы.

 


ПРЕДЫДУЩИЕ ПУБЛИКАЦИИ