recent

Легенды евреев: Последний день Моше

Луис (Леви) Гинцберг (1873–1953)

Тем временем прошел еще час, и с неба вновь раздался голос, возвестивший: «Моше, тебе осталось жить всего час». Тогда Моше сказал: «Владыка мира! Даже если Ты не позволишь мне войти в Землю Израиля, оставь меня в этом мире, чтобы я жил, а не умер». Всевышний ответил ему: «Если Я позволю тебе не умереть в этом мире, то как воскрешу тебя в будущем, для Мира Грядущего? И тогда получится, что Тора лжет, ибо Я написал в ней: «Я умерщвлю и Я оживлю, Я поразил и Я исцелю: и никто от руки Моей не избавляет» (Дварим, 32:39)». Но Моше продолжал молиться: «Владыка мира! Если Ты не позволишь мне войти в Землю Израиля, пусть я стану жить, словно дикие звери, питаясь травой и водой! Позволь мне жить и лицезреть этот мир». Однако Всевышний ответил ему: «Достаточно с тебя». Моше продолжал: «Если не согласишься на это, позволь мне жить, подобно птицам небесным, которые летают, куда пожелают, весь день напролет собирают пищу с земли и пьют из источников, а вечером возвращаются в свои гнезда». Но и эта последняя просьба была отвергнута – Всевышний сказал ему: «Ты и так уже произнес слишком много слов».

 

Из истории еврейской цензуры

Евгений Левин

Известное утверждения «у Торы семьдесят ликов» в полной мере относится и к еврейскому религиозному законодательству Галахе. Раввины спорили по самым разным вопросам и порой высказывали мнения, радикально расходящиеся с общепринятой практикой. До эпохи Гутенберга это не являлось большой проблемой: в каждой общине был свой раввин, а на основании каких источников он принимал решения общине, по большей части, дела не было. Ситуация изменилась с  распространением печатных книг. В ситуации практически всеобщей грамотности любой еврей теперь мог купить или взять в синагоге книгу и задаться вопросом: почему это наш уважаемый раввин говорит, что нечто запрещено, если вот, не менее уважаемый раввин утверждает прямо противоположное? Говоря языком Дорошевича, «через это большой поворот в религии может выйти».

 

Царица Савская и Хатшепсут: Две царицы в одной

Элишева Яновская

Сам же храм, считает Великовский, был построен царицей после ее возвращения в Фивы по образцу Иерусалимского, а “новые формы религиозных церемоний с двенадцатью жрецами и верховным жрецом, совершающим службу” (там же), также были введены под влиянием увиденной царицей службы в Иерусалимском Храме. Исследователь отождествляет упомянутые в надписях на барельефе миртовые террасы, которых достигли путешественники, с засаженными благовонными растениями и пряностями (использовавшимися во время службы в Храме) террасы Иерусалима. Привезенные царицей из Пунта и посаженные рядом с храмом Амона-Ра диковинные деревья он считает деревьями, присланными Соломону в дар от царя Хурама и переданными им царице Савской. Присутствие в Пунте людей черной расы и африканских животных Великовский также объявляет привезенными из Офира дарами Хурама.

 

О судебной системе в эпоху централизации культа

Дмитрий Сливняк

«Место, которое изберет Господь, Бог твой» и куда должны были обращаться местные судьи за консультацией – видимо, то самое, что Господь избрал, «чтобы водворить там свое имя», то есть Храм в Иерусалиме. Место это имело сакральный статус, и там, согласно нашему тексту, находились «священники-левиты и/или судья» (стихи 9, 12), которые и наставляли своего коллегу, находившегося в недоумении, «какой закон (применить), какой здесь вид крови и какой вид болезни». В более поздние времена этот «верховный суд» отождествляли с Синедрионом (Санhедрин), а местный судья, отказывающийся ему подчиниться, получил в талмудической литературе название «строптивый старец» (закен мамре, перевод вслед за Еврейской энциклопедией Брокгауза и Ефрона). В Вавилонском Талмуде (Санхедрин 86б – 89а) имеется сугия (т.е. отрывок на определенную тему), посвященная нашему тексту. Там определяется, в каких случаях законоучитель рассматривается как «строптивый» и подлежит смертной казни. При этом применяется тот же ограничительный подход, который мудрецы Талмуда применяли по отношению к законам о «совращенном городе» (см. комментарий к Втор. 13: 13-19) и о «буйном и непокорном сыне» (см. комментарий к Втор. 21: 18-21). Так, «старец»-законоучитель не подлежит смертной казни, если после консультации он продолжает преподавать в соответствии со своим прежним мнением, но сам не применяет его на практике и не требует от других его применять; равным образом, даже если он отрицает закон, прямо сформулированный в Пятикнижии, но не раввинистическую интерпретацию, основанную на таком законе.

 

Народ Книги в Иерусалиме

Гали-Дана Зингер

Наступает Шавуот - праздник дарования Торы. В этот праздник всю ночь напролет, не смыкая глаз, принято проводить над священными книгами. Мы привыкли к тому, что нас называют «народом книги». Иногда в изначальном смысле этого определения: «народ Книги», чаще – в обобщающее-сниженном: мол, пока все нормальные люди заняты простыми повседневными делами, евреи сидят, уткнувшись носами в книжки. Сегодня уже трудно сказать, когда это началось. Есть мнение, что книга предшествовала материальному миру, сотворенному 22 буквами еврейского алфавита. А уж после получения Торы на горе Синай учитель наш Моше приохотил свой жестоковыйный, иными словами, упорный народ к внимательному и заинтересованному ее чтению. Значительно позже мудрецы, обеспокоенные утратой памяти, постарались записать вдобавок к письменной Торе еще и устную. С тех пор и покатилась книжная лавина, не останавливающаяся и по сей день

 


ПРЕДЫДУЩИЕ ПУБЛИКАЦИИ