Йеѓуда и Тамар

Арье Ольман

«Твоя невестка Тамар блудила и даже зачала от блуда!» О беременности Тамар докладывают Йеѓуде, поскольку она привязана к его семье, а он – глава семьи, вождь с патриархальными правами судьи. Другой власти у кочевников-пастухов нет. Йеѓуда приговаривает Тамар к смертной казни за супружескую измену. Уже выходя на сожжение, Тамар посылает Йеѓуде залог со словами: «Я беременна от человека, которому принадлежат эти вещи. Узнай, чьи это печать, шнур и посох!» (38:25). Хуже не будет, всё равно помирать в позоре, но возможно Йеѓуда в последний момент всё поймёт… Обратите внимание, что Тамар не кричит прилюдно о том, что беременна от Йеѓуды, а посылает ему тайный намёк, более того – выпускает из рук все доказательства своей правоты, отдавая их человеку, от слова которого зависят её жизнь и смерть, и который совсем не заинтересован их открывать.

 

Взгляд из шатра

Дмитрий Сливняк

Из рассказов о патриархах перед нами встает весьма архаичная фигура трикстера-первопредка. Рассказы о Йаакове добавляют еще одну деталь: этот трикстер (мифологический плут) воплощает культуру, в то время как его жертвы связаны с дикой природой. Йишмаэль и Эсав – оба охотники; одновременно они воспринимаются как дикие звери («дикий осел, а не человек» Йишмаэль; поросший красной шерстью Эсав). С точки зрения «охотничьих» культур (например, традиционной грузинской – см. Вирсаладзе), где зверь олицетворяет природу, а охотник – культуру, это выглядит очень странно: охотник и дикий зверь оказываются тождественны. Такая идентификация представляется тем более примечательной, если учитывать «охотничьи» корни фигуры царя. Библия мельком упоминает «царя-охотника» Нимрода, но в целом не проявляет интереса к этой тематике.

 

Турмулун и Авраам

Дмитрий Сливняк

Внезапно среди ночной тишины раздаются жуткие звуки – то ли завывание ветра, то ли рев какого-то страшного зверя. Женщины и дети в панике – они знают, что это подал голос Турмулун, или Дарамулун, небесный бог-громовержец. Его очень интересуют мальчики, проходящие инициацию и находящиеся в промежуточно-беспомощном состоянии «ни здесь, ни там» − уже не дети, но еще не мужчины. Он ими питается. Впрочем, возвращаются они целы и почти невредимы – Турмулун их заглотал и потом изрыгнул обратно, только без переднего зуба. Страшно и мальчикам, но они хотя бы видят, как извлекается «голос Турмулуна» − взрослые мужчины крутят на веревках тонкие продолговатые дощечки, которые и издают воющий звук. Передний зуб тоже выбивают взрослые. Знание этих двух вещей и представляет главную тайну инициации, которую нужно хранить от женщин и детей под страхом смерти. Само существование Турмулуна и его роль в инициациях при этом сомнению не подвергаются.

 


ПРЕДЫДУЩИЕ ПУБЛИКАЦИИ